Работа на «Скорой помощи» — это тема, которая вдохновляла многих писателей и музыкантов. Решил поделиться и я, ведь в молодости мне довелось поработать фельдшером линейной бригады. Это волнующая, но специфическая и порой «грязная» работа, поэтому заранее прошу прощения у читательниц за некоторые неаппетитные детали.
Москва, весна 1986 года
Апрель 1986-го. В Москве — невероятная весенняя погода, которая словно опьянила всех жителей и гостей столицы. На фоне этого всеобщего подъёма начиналась Перестройка. Я, студент пятого курса мединститута, подрабатывал фельдшером на «скорой» всего месяц. После стажировки с врачом меня наконец выпустили на самостоятельные вызовы в составе фельдшерской бригады, которой, по сути, был я один.
Неудачное начало карьеры
Моя карьера началась с провалов. На первом же самостоятельном вызове мы долго искали адрес, и к моменту прибытия пациентка уже скончалась. На втором дежурстве я недооценил жалобы пенсионера на боли в сердце, ограничившись рекомендацией принять нитраты, а через несколько часов к нему уже выехала кардиобригада, которая застала лишь смерть от инфаркта. Кардиолог Ефимович (по кличке «Ефимоза») потом прочёл мне нотацию о тактике в таких случаях.
И вот третье дежурство. Погода +20, настроение приподнятое. Иду на подстанцию у Киевского вокзала, полный решимости наконец-то всё сделать правильно.
Подстанция в день весеннего безумия
На 4-й подстанции царила радостная, почти праздничная атмосфера. Водители и фельдшеры, свободные от вызовов, курили на улице, наслаждаясь солнцем. В распахнутых окнах диспетчерской сидели суровые старшие фельдшеры — опытные, вульгарные и решительные женщины, которые распределяли вызовы и обменивались с водителями ещё более солёными шутками.
Я только начал болтать с однокурсниками, как из окна диспетчерской раздался сиплый крик: «zyablikov, хватит трепаться! Вызов! Женщина, 27 лет, острые боли в животе, Смоленская площадь». Времени на раскачку не было.
Вызов на Смоленскую площадь
Водитель Аскарсаидов («Аскарида») с усмешкой спросил: «Уличная?» Я возмутился про себя — какая уличная? Мы же не в капиталистическом Лос-Анджелесе из фильма «Новые центурионы», где полицейские собирают проституток. Мы помчались по весенней, ожившей Москве, где на улицах уже вовсю гуляли «неформалы» с только что сделанного пешеходным Арбата.
На месте, у телефонной будки, нас ждали три ярко одетые девушки. Выглядели они как провинциалки, «лимита», приехавшие в столицу на заработки. Состояние их было удовлетворительным, никто не лежал в предсмертной агонии. Пациенткой оказалась высокая девушка в зелёной блузе и чёрной юбке, с огромной «химической» причёской и гипнотическим взглядом чёрных глаз. От всей компании ощутимо пахло алкоголем и дешёвым парфюмом.
Осмотр и роковая забывчивость
Я уложил её в салон, пропальпировал живот. Нашёл лишь локальную болезненность, диагностировал кишечную колику и пообещал спазмолитический укол. Пациентка охотно приготовилась к инъекции. И тут я с ужасом обнаружил, что в укладке нет стерильных шприцов! В спешке я забыл взять их на подстанции.
Быстро приняв решение, я предложил девушке: «Лежи тут, мы быстро съездим на подстанцию, я возьму шприцы, сделаю укол прямо в машине, и ты свободна». Она нехотя согласилась, но её взгляд, полный немого укора, словно спрашивал: «Мужчина ты или нет?»
Роковая поездка обратно
Пока я объяснял план, Аскарида усадил одну из подруг девушки на моё место в кабине, а вторая забралась в салон. Так наша «скорая» и поехала обратно: в кабине — водитель и две нарядные пьяные девушки, в салоне — я и моя полураздетная пациентка на носилках, продолжающая гипнотизировать меня взглядом. Вид у машины был более чем сомнительный.
Скандал на подстанции
Приехав, я бросился за шприцами, но был остановлен разъярённой диспетчершей: «Ты кого сюда привёз?!» Пока я пытался оправдаться, из окон диспетчерской заметили «химические» головы в кабине и приняли пассажирок за девиц лёгкого поведения. Посыпались оскорбления.
Девушки, оскорблённые в лучших чувствах, высыпали из машины и устроили грандиозную перепалку с диспетчершами. В ход пошёл такой отборный мат, что работа подстанции встала. Все свободные сотрудники сбежались на это бесплатное шоу. Меня осыпали вопросами и шутками: «Мужик! А что только троих привёз?»
Старшему врачу Ефимозе с трудом удалось восстановить порядок, захлопнув окно диспетчерской. Меня вызвали «на ковёр», где я под градом проклятий («Лучше бы ты, идя к бабе, свой х... дома забыл!») пытался оправдаться своей комсомольской искренностью.
Расплата и слава
В наказание нас с Аскаридой отправили в бесконечный рейс по вызовам к пьяным — буянящим, блюющим, обоссанным. Вернулись мы затемно. Как выяснилось, троицу наших «пациенток» пригрели водители в своих помещениях. А я в одночасье стал легендой подстанции — человеком, способным «достать самых лучших блядей в неограниченном количестве».
Эпилог
Виновата во всём была та сумасшедшая весна 1986 года, которая лишала людей разума. Через несколько дней грянул Чернобыль, начав отсчёт до краха СССР.
Иногда я прохожу мимо той самой 4-й подстанции. Всё выглядит почти так же: машины, курящие водители и фельдшеры, окна диспетчерской. Только техника и форма поменялись. Я стою, вдыхаю воздух, и мне чудится эхо той далёкой, скандальной весны и истошной женской ругани.
Обратите внимание: А вы знали что при помощи риса можно...Лайф хаки для домохозяек и не только.
Больше интересных статей здесь: Медицина.
Источник статьи: Моя карьера на "Скорой помощи".
