Утренний марафон
Каждое утро для Ланы начиналось с изнурительной гонки. Ее утренняя пробежка до завтрака была не просто тренировкой, а жизненной необходимостью. Темнело в глазах, не хватало воздуха, но сбавить темп было нельзя. Рядом тяжело топал ее взрослый сын Валя, чье мощное тело обладало куда большим запасом энергии, чем у его хрупкой сорокалетней матери. Остановка могла спровоцировать у сына истерику, которая сбивала весь распорядок дня и портила ночь. Лана бежала, преодолевая длинную дорогу до стадиона, короткий отрезок до арки, третий участок... На обратном пути открывалось второе дыхание, и она сумевала добраться до дома. Сын же лишь слегка вспотел и разрумянился.
Ритуал возвращения
Возвращение домой было подчинено строгому ритуалу, любое отклонение от которого вело к катастрофе. Лана должна была дать Вале ключ и похвалить его. Затем дождаться, пока он сам выберет нужную кнопку в лифте, и снова похвалить. Необходимо было придержать дверь с доводчиком и обязательно ее обругать — в память о том дне, когда она прищемила маленькому Вале палец. Однажды Лана задумалась и пропустила этот пункт. Результатом стал страшный срыв: сын закричал, забился в угол и бился там целый день, раздирая себе лицо и руки в кровь. «Перезагрузка» в полной темноте и тишине заняла тогда более семи часов.
Войдя в квартиру, следовало включить свет, подать Вале тапки и подобрать одежду, которую он нетерпеливо и грубо срывал с себя, зачастую рвая швы. После многолетней борьбы Лана смирилась с его наготой дома. Хорошо хоть на улице он соглашался терпеть одежду.
Завтрак по строгим правилам
Завтрак был неизменным изо дня в день. Детская пластиковая мисочка с Микки Маусом, ложка из того же набора, овсяная каша на молоке, бутерброд с сыром. Для стокилограммового сына порция была слишком мала, и Лане приходилось снова и снова наполнять тарелочку и делать новый бутерброд. Заготовить что-то заранее или взять тарелку побольше было невозможно — это вызывало истерику и агрессию. Попытка сменить посуду однажды закончилась тем, что тарелка полетела в голову самой Лане. Работала только старая схема: только Микки Маус, ложечка и каша. Только ежедневный ритуал.
Сама Лана завтракала стоя у плиты. Сесть за стол она не могла.
Пока Валя доедал яблоко, мать мыла посуду. Сразу после завтрака она заводила сына на беговую дорожку, ставила режим ходьбы и громко включала метроном. Равномерный, гипнотический отсчет полностью погружал Валю в себя, и он шел, шел и шел.
Минуты передышки и неизменный обед
Эти 40 минут ходьбы под метроном Лана использовала для приготовления обеда. В это же время она успевала принять социального работника с продуктами или курьера. Обед тоже был строго регламентирован: куриные наггетсы и жареная картошка для Вали, овощной суп для себя. Если сил на суп не оставалось, женщина тайком ела наггетсы, спрятанные между двумя кусками хлеба. Открыто есть «Валичину» еду было запрещено — это грозило срывом.
Резко выключать метроном или останавливать дорожку Лана боялась. Она осторожно приглушала звук и уменьшала скорость до полной остановки. Только такой мягкий выход из ритуала позволял сохранить душевное равновесие сына и обеспечить себе физическую безопасность.
Велосипед как отвлечение
После «второго завтрака» из бананов мать и сын отправлялись на велосипедную прогулку. Для Ланы кататься было легче, чем бегать, и полтора часа пролетали почти незаметно. Для Вали же езда на велосипеде была сложной задачей: помимо кручения педалей, нужно было удерживать равновесие. Эта сложность успешно отвлекала его от множества внешних раздражителей: людей, яркого света, одежды, машин, лающих собак, детских голосов — всего того, что могло спровоцировать нервную реакцию.
После обеда сын самостоятельно шел спать. Он натягивал одеяло на голову и крепко засыпал ровно на час — редкая и драгоценная передышка в расписании дня.
Вечерняя программа и цена покоя
Вечером были занятия в бассейне с тренером. Лана вздыхала с облегчением: хоть полностью расслабиться и не удавалось — помощь с двухметровым сыном-аутистом была все же нужна, — но это был хотя бы физический отдых.
После ужина спортивная программа продолжалась: ходьба под метроном и катание на роликах во дворе. Валя отходил ко сну не раньше 23 часов, чтобы в 6 утра снова подняться на пробежку.
Лана не могла позволить себе снизить интенсивность этой изматывающей нагрузки. Альтернативой спорту была скука, а за ней следовала аутоагрессия: сын грыз собственные пальцы до мяса, бесконечно кружился на месте, издавал пугающие соседей звуки, впадал в истерики, ломал мебель, портил вещи, сводя с ума хлопаньем дверей. А венцом всего становилась боязнь выйти за пределы квартиры, то есть полная социальная изоляция.
Единственный выход для них обоих — продолжать бежать. Бежать каждый день, преодолевая усталость и отчаяние, следуя строгому ритуалу, который один лишь и удерживал хрупкий мир от распада.
Больше интересных статей здесь: Здоровье.
Источник статьи: Аутистичный забег.
