В этом материале описывается опыт лечения от COVID-19. Важно помнить, что информация о коронавирусе и вакцинации должна поступать из проверенных экспертных источников: от врачей, учёных и научных журналистов.
На фото из Яндекса — машина скорой помощи, похожая на ту, на которой меня доставили в городскую больницу № 7.
Экстренная госпитализация
Скорая помощь приехала очень быстро. Увидев машину из окна, я вскоре встретила в своём номере санатория врача и старшую медсестру. Врач провела тщательный осмотр, уделив особое внимание состоянию лёгких, и её выводы оказались неутешительными. В итоге меня погрузили в машину, и мы отправились по крымским дорогам из санатория в Симферополь, в горбольницу № 7, которая была переоборудована под ковидный госпиталь.
Для читателей, которые не знакомы с началом истории, поясню: это продолжение моего рассказа о событиях во время отдыха в санатории «Утёс» в Крыму. В первой части я описала, как оказалась там и что привело к госпитализации. Начало можно прочитать по ссылке.
Водитель включил проблесковые маячки и сирену, чтобы другие автомобили уступали дорогу. Ехали мы быстро, но из-за резких ускорений и торможений меня сильно укачало. Наконец мы добрались. Врач сопроводила меня в приёмное отделение, всё объяснила медсёстрам, и меня сразу же отправили на компьютерную томографию. Результат подтвердил диагноз: поражение лёгких составило 10%.
На фото из Яндекса — приёмное отделение больницы. В реальности медсёстры были в полных защитных костюмах.
Оформление прошло оперативно: потребовались паспорт, полис ОМС и подпись на документах. Вскоре меня на кресле-каталке доставили в «красную зону» на шестой этаж, в палату № 9.
Жизнь в палате и начало лечения
Палата была рассчитана на троих. Изначально она была двухместной, но для размещения третьей койки немного сдвинули две современные кровати у окна. Эта койка и стала моим местом.
Лечебный процесс начался без промедления
Я ещё не успела разложить вещи по тумбочке, как пришла медсестра ставить капельницу. Также выдали таблетки на завтра, градусник и всё необходимое для первого вечера в стационаре. Предупредили, что утром возьмут кровь на анализ.
Фото из личного архива: так у моей соседки, как и у меня, брали кровь на анализ.
Мне повезло с соседками — Ириной, моей ровесницей, и более молодой Ольгой. Обе были доброжелательны и сохраняли позитивный настрой. Все пациенты были местными, а я приехала из Москвы. У меня не было родных, которые могли бы принести передачи, но сын Ольги помог: купил мне две большие грозди винограда, груши и воду.
Фото из личного архива: моя соседка Ольга.
Ольгу доставили с 50% поражения лёгких. Ей постоянно не хватало воздуха, она почти задыхалась и круглосуточно находилась в кислородной маске, даже во время еды. Так продолжалось целую неделю, но постепенно она начала снимать маску на время приёма пищи, увеличивая эти периоды. В итоге её ПЦР-тест стал отрицательным.
Фото из личного архива: моя соседка Ирина.
Ирина лечилась почти месяц, даже побывала в реанимации. Она очень ждала выписки, но после положительного ПЦР-теста её задержали ещё на три дня. Ирина периодически пользовалась кислородной маской для «подзарядки» и помогала Ольге, а потом и мне, регулировать прибор.
Резкое ухудшение состояния
Первые два дня в больнице я чувствовала себя нормально: ходила к холодильнику, стирала бельё в раковине и надеялась на скорую выписку, несмотря на положительный ПЦР-тест. Однако в один момент я потеряла сознание. Последнее, что помню, — ощущение дурноты и вязкости. Очнулась уже в кровати с кислородной маской на лице, по которому брызгали водой. Медсестра что-то говорила, но я ничего не понимала.
С этого момента болезнь навалилась на меня со всей силой. Силы покинули меня: даже четыре шага до раковины давались с огромным трудом, после чего нужно было срочно надевать маску, чтобы отдышаться. Я словно выпала из реальности, погрузившись в полусон или полузабытьё. Время потеряло привычные границы, дни и ночи слились. Я осознавала, где нахожусь, но наблюдала за собой со стороны, будто смотрела фильм. Мне постоянно снилось, что я пытаюсь прочитать титры внизу экрана, но не могу.
Аппетит полностью пропал. Я чувствовала вкус и запах еды, но не хотела есть. Заставляла себя проглотить несколько ложек каши, понимая, что без пищи силы не вернутся. Еду привозили в пластиковых контейнерах с плотными крышками — даже сыр был упакован в маленькую баночку и нарезан кубиками.
Я не хотела ни с кем разговаривать, даже с близкими по телефону. На каждое слово не хватало сил, а попытки говорить вызывали приступы кашля, которые я пыталась подавить. Это очень напугало моих родных. Сын после разговора со мной не смог работать, вернулся домой и начал искать в интернете способы перевезти меня в другой город, но понял, что это невозможно. Родные пошли в церковь молиться за меня и заказали сорокоуст о здравии. Дочь смогла дозвониться до лечащего врача, который объяснил ситуацию, и она пыталась донести до меня, что лечение займёт время.
Фото из личного архива: стоянка капельниц в отделении.
Работа медицинского персонала
Шестой этаж больницы до пандемии был кардиологическим отделением. Моим лечащим врачом стал кардиолог Павел Игоревич Чеботарёв. Вся команда работала слаженно и чётко. Во время утренних обходов был слышен его голос, но он никогда не повышал тон на подчинённых, не раздражался и не делал резких замечаний. Медсёстры отлично знали свои обязанности и профессионально их выполняли.
Доктор осматривал каждого пациента, измерял уровень сатурации и давал рекомендации. Иногда он сердился на пациентов, если те не выполняли его указаний. Главным требованием для всех было лежать на животе — это помогало улучшить оксигенацию лёгких.
Специфического лекарства от COVID-19 пока нет, поэтому врачи стремятся поддержать организм в борьбе с вирусом и не допустить развития воспалительных процессов в лёгких. Вирус коварен и поражает различные системы организма, поэтому за состоянием пациентов тщательно следили, назначая регулярные анализы и ЭКГ.
Ежедневно по утрам и вечерам врач осматривал нас, как пациентов на этом фото.
Больничные будни и путь к выздоровлению
Двери в палатах обычно были открыты, чтобы обеспечить приток свежего воздуха из коридора, где всегда было открыто окно. Сами мы по коридору не ходили, но слышали, как устанавливают дополнительные койки в фойе из-за нехватки мест. Когда поступала новая партия больных, по ночам по коридору прокатывалась «эстафета» кашля. Иногда кто-то громко стонал, что, вероятно, помогало ему справляться с болью, но тяжело переносилось окружающими.
Наша палата была дисциплинированной: мы слушались врача и выполняли все указания медсестёр.
Однажды утром я проснулась с ощущением ясности в голове и свежести. Казалось, кризис миновал, и организм пошёл на поправку. Однако тогда же я начала нервничать из-за предстоящего вылета в Москву: обратные билеты были уже куплены, а я всё ещё находилась в больнице без чётких прогнозов.
В Крым прилетел мой сын, чтобы сопроводить меня домой. Он снял гостиницу рядом с больницей, из окна которой был виден мой корпус. Дочь звонила врачу, который рассказывал о моём состоянии, но не давал точных прогнозов. Он постарался, чтобы очередной ПЦР-тест был готов накануне предполагаемого вылета, но результат снова оказался положительным. Все планы рухнули. Нужно было продолжать лечение и ждать, когда организм окончательно справится с болезнью.
Долгожданная выписка
Взяли очередной тест. Накануне вечером медсестра сообщила, что утром у меня возьмут кровь на анализ. Я решила, что это значит: врач уже видел положительный результат теста и назначает дополнительные исследования. Эта мысль привела меня в отчаяние. Ночь была самой долгой и эмоционально тяжёлой. К утру я чувствовала себя настолько разбитой, что сама бы не решилась ехать домой в таком состоянии.
На утреннем обходе доктор измерил сатурацию и спросил: «Ну что, будем выписываться?» — «Конечно будем!» Трудно описать, что я почувствовала в тот момент. Оказалось, что ПЦР-тест был отрицательным!
Санитарка разложила все мои вещи на кровати для обработки кварцевой лампой. После этого я упаковала чемодан, поместила его в большой целлофановый пакет и стала ждать выписку. Документы принесли после 15 часов. Я позвонила сыну.
Меня вывозили из «красной зоны» в кресле-каталке до самого порога. За дверью стояла скорая помощь, которая привезла нового пациента. Пандемия продолжалась.
Я переночевала в гостинице, приняла долгожданный душ, смыв с себя всё больничное, и утром мы с сыном на такси поехали в аэропорт.
Фото из личного архива, сделанное в последние часы пребывания в Крыму.
Размышления после болезни
За время лечения у меня было много мыслей.
За что я благодарна:
- Я благодарна, что нахожусь в своей стране. Меня быстро доставили в больницу, разместили и лечили — всё бесплатно.
- Лечение было качественным. Огромное спасибо всему медицинскому персоналу горбольницы № 7 города Симферополя. Они профессионально и доброжелательно выполняли свою работу, несмотря на высокую нагрузку.
- Хорошо, что болезнь заметили вовремя, оперативно госпитализировали и начали лечение. За две недели мне удалось побороть вирус.
- Я рада, что сделала прививку. Без неё болезнь, вероятно, протекала бы гораздо тяжелее.
Вопросы, которые меня тревожат:
- Почему именно я из 600 отдыхающих в санатории «Утёс» попала в номер с инфицированной соседкой? Окажись я в другом номере, отдых мог бы быть прекрасным.
- Как жить дальше с ощущением потери своего прежнего «Я»? Мне не удаётся собраться, в организме чувствуется разлад. Один день я могу чувствовать себя нормально, а на следующий — настолько плохо, что могу только лежать и дышать. Почему так происходит? Когда я снова стану собой?
Позитивные изменения всё же есть. Сначала я даже не подходила к компьютеру, а теперь написала уже вторую статью о своих крымских приключениях.
Благодарю всех, кто дочитал до конца. Я жду ваших откликов в комментариях, потому что очень нуждаюсь в поддержке. Пишите! И, конечно, буду благодарна за «пальчик вверх».
#вирус #ковидный госпиталь #лечение от коронавируса #медицина в россии #я - пациент
Больше интересных статей здесь: Медицина.
Источник статьи: Как меня лечили. Записки пациента ковидного госпиталя.
