Здравствуйте. Я — врач-ординатор первого года, работающий в отделении патологической анатомии. Мой путь в медицину начался в 32 года, когда я решил кардинально изменить жизнь. В этом году я завершил обучение в медицинском университете и приступил к ординатуре. В этом дневнике я делюсь личными размышлениями, опытом учебы и врачебной практикой, а также воспоминаниями из времени, когда работал медицинской сестрой.
Тяжелые будни в переполненном отделении
24 октября 2021 года.
Наше отделение было практически полностью заполнено. Из четырех медсестер, запланированных на смену, одна заболела, другая оказалась не в состоянии выполнять обязанности, поэтому фактически работа легла на плечи всего двух человек. Вымотанность была на пределе. Я всерьез размышлял об уходе в ноябре — приближались экзамены, да и силы были на исходе. Однако руководство настоятельно попросило меня остаться. Несмотря на то что я работал в «ковидной» зоне уже больше года, подобной нагрузки я еще не испытывал.
Пациент, который стал «своим»
Но сегодня я хочу рассказать не о нагрузке, а об одном пациенте. Назовем его М. В практике любого медработника бывают пациенты, к которым невольно привязываешься сильнее, к которым относишься по-особенному. М. был именно таким — сложным и долгим пациентом, чья история началась с, казалось бы, мелочи: севших батареек в его переносном радиоприемнике.
Почему-то мне показалось очень важным помочь ему с этим. Для человека, изолированного в больничных стенах без возможности принимать посетителей, радио было единственным окном в внешний мир, голосом жизни за пределами палаты. М. провел у нас несколько месяцев, цепляясь за этот приемник как за символ связи с обычной жизнью. Его соседи по палате выздоравливали и уходили, а он оставался.
Ему было за 65. Он был удивительно добрым, отзывчивым и терпеливым человеком, особенно учитывая, как тяжело нам давались каждые манипуляции с его венами. Я проводил у его койки много времени, и для него эти минуты общения, видимо, значили очень много. Он даже говорил, что другие пациенты ему завидуют, и с гордостью показывал работающий приемник: «Смотрите, ваши батарейки очень сильные!».
М. очень хотел победить болезнь. Он искренне старался, боролся и радовался за каждого выписавшегося соседа. Его взгляд, полный надежды, словно спрашивал: «Значит, и у меня получится?». Он стал для меня самым грустным пациентом — с грустной, но очень светлой улыбкой.
Борьба, операция и разлука
Примерно через месяц после нашего знакомства М. экстренно прооперировали — сделали резекцию кишечника и вывели колостому.
Обратите внимание: Как палиативный пациент выжил и начал строить планы на жизнь (Часть 1).
Уход за стомой я взял на себя, потому что знал, как это делать, и хотел помочь именно ему. Других желающих не находилось — обычно для таких процедур вызывали хирургов. Так М. окончательно стал «моим» пациентом.Сразу после операции ему стало легче, и на какое-то время появилась надежда на улучшение. Однако затем его состояние резко ухудшилось, и его перевели в реанимацию. Он надолго пропал из нашего отделения. На каждой смене я первым делом проверял его статус в системе. Сначала обнадеживало, что он в сознании и не на ИВЛ. Его несколько раз переводили обратно в хирургию, потом снова в реанимацию, но наши графики так и не пересеклись. А в сентябре я перешел на неполную ставку и потерял его из виду.
Трагическая развязка
Вчера я узнал всю историю. Оказалось, у М. было аутоиммунное заболевание — состояние, при котором собственная иммунная система организма атакует его же ткани. На этом фоне он перенес COVID-19 (не был вакцинирован) и имел ряд других хронических болезней. Его почки отказали, и он находился на гемодиализе.
Для подавления атаки иммунитета ему назначили иммуносупрессивную терапию. Но, как это часто бывает, подавленный иммунитет открыл ворота для новой напасти — внутрибольничной пневмонии. Возбудители таких инфекций, как правило, обладают высокой устойчивостью к антибиотикам, что делает лечение чрезвычайно сложным. Курс антибиотиков не помог. COVID-19 нанес свой удар, и КТ показывала прогрессирующее повреждение легких.
4 октября у М. за несколько часов развилась острая дыхательная недостаточность. Сатурация упала до критических 70%. Его экстренно перевели в реанимацию и подключили к аппарату ИВЛ. Пять дней команда врачей боролась за его жизнь, но органы один за другим отказывали. Спасти его не удалось. Он ушел 13 дней назад.
Узнав об этом, я плакал прямо в процедурной, готовясь к следующей манипуляции. Иногда в медицине нет места морали или выводам. Есть только человеческая история, боль утраты и память о том, кто боролся до конца.
Мой сайт и телеграм-канал.
Больше интересных статей здесь: Медицина.
Источник статьи: У нас лежал один пациент.
