Его доставили в отделение в крупном областном центре. Он не сопротивлялся, прекрасно понимая, что его ждёт, и был готов принять все процедуры. Вёл себя вежливо и корректно. Оформление документов прошло быстро. Единственное, что его беспокоило — машина, оставленная в аэропорту. Плата за парковку обещала быть внушительной, если этот вопрос как-то не уладят.
Процедура приёма
Ему практически не задавали вопросов, кроме уточнения личных данных, на которые он давал чёткие и исчерпывающие ответы. После формальностей его сопроводили в само отделение. Он шёл спокойно, без принуждения. По дороге поинтересовался о церкви на территории. Ему объяснили, что она закрыта и открывается нерегулярно, по усмотрению сотрудников. Этот ответ не стал для него неожиданностью.
Старое здание и давний интерес
Здание было старым, двухэтажным, ничем не выделявшимся среди десятка таких же по соседству. Первый этаж всегда был наглухо закрыт. Что там — оставалось загадкой. Возможно, прачечная: иногда оттуда выходили люди, но заглянуть внутрь не удавалось.
У него давно было странное, но сильное любопытство — побывать в настоящем «сумасшедшем доме». Ему хотелось узнать изнутри, как там всё устроено: условия жизни, пища, быт пациентов. Читая «Мастера и Маргариту», он постоянно задавался этими вопросами, но ответов не находил. Среди его знакомых не было тех, кто мог бы рассказать об этом предметно, особенно о провинциальных учреждениях, а не столичных клиниках.
Однажды, в юности, проходя медкомиссию в военкомате, он уже посещал подобное заведение в другом, меньшем городе. Тогда он мало что понял, но запомнил светлые комнаты, приветливый персонал и даже вкусную еду. Теперь же интерес был осознанным. Он также мечтал увидеть тюрьму, но попасть туда без совершения преступления было невозможно, а на преступление ради любопытства он пойти не мог.
Внутри отделения
На второй этаж вела глухая дверь без ручки, с замком, как в поездах, и таким же «ключом-вертушкой». У него даже хранился такой сувенир с детства, подаренный когда-то доброй и красивой проводницей.
Внутри он оказался в просторном помещении, которое разветвлялось на два коридора. Один уходил вглубь здания, другой — направо. Все двери были без ручек, только замочные скважины. В приёмной стоял современный телевизор, был совмещённый санузел. Слева, как он позже узнал, находилась столовая.
Обратите внимание: Хэй Ча, чёрный чай из Китая который вас удивит..
Первое, что бросилось в глаза — обилие кроватей. Длинный коридор был ими заставлен, оставались лишь проходы в палаты. Окна, большие и чистые, давали много естественного света. Обстановка в целом не казалась ужасающей: никаких решёток, относительно новое остекление.
Осмотр и персонал
Его встретила милая черноволосая девушка-сотрудница и велела полностью раздеться для осмотра. Ложной скромностью он не страдал и, немного поразмыслив, выполнил требование. Девушка, вежливая, но уставшая, осмотрела его, выдала казённые трусы и велела сдать всю свою одежду. Ей было лет двадцать пять, и в ней ещё чувствовался «человеческий» отзвук, не убитый работой.
Персонал в основном был приятным. Гораздо более пёстрой и порой неприятной оказалась компания сожителей-пациентов.
Главное испытание: еда
Опуская многие детали пребывания, стоит остановиться на главном — питании. Если сказать, что еда была ужасной, это значит ничего не сказать. «Как они это едят?!» — эта мысль не покидала его.
Единственным съедобным и относительно безопасным приобретением в столовой был простой кусок чёрного хлеба. Неважно, корка или мякиш. Его часто находили и отбирали, но если удавалось пронести и спрятать — это был успех.
А настоящим пиршеством становился день, когда кому-то из пациентов удавалось вынести из столовой СОЛЬ. Простую поваренную соль! Радости не было предела. Посыпать солью чёрный, часто уже не первой свежести хлеб и тихо, в уголке, съесть его, пока не отняли — это было верхом гастрономического блаженства.
После выхода
Позже, общаясь с главным психиатром города, своим товарищем, он рассказывал об этом. Тот лишь удивлялся: «Там всегда очень неплохо кормили». На что бывший пациент отвечал: «Возможно, в твоё время. Но лучшей едой, которую я там ел, был чёрный хлеб. С солью».
После выхода, проведя в больнице три месяца, он заперся у себя дома. Но это, как говорится, уже совсем другая история. С тех пор он старался никогда не выбрасывать хлеб.
Больше интересных статей здесь: Здоровье.
Источник статьи: Чёрный хлеб.
